gatoazul (gatoazul) wrote,
gatoazul
gatoazul

Неудавшийся поход - 4

После героического вчерашнего перехода я надеялся утром поваляться на своей твердой постельке, пока солнце не выгонит меня из палатки.

Но не тут-то было. Детский православный лагерь официально вставал в семь утра, а дежурные подорвались еще на час раньше, с воплями и грохотом кухонных принадлежностей.

Какое-то время я пытался игнорировать этот кошачий концерт, но долго это делать мне не удалось. С кряхтеньем я выполз наружу, кое-как умылся водой, оставшейся с вечера, потрогал отросшую щетину и огляделся вокруг.

Картина была амбивалентная. Моя палатка стояла одна на милом, хотя и почти высохшем лужке. Христианские дети разместились через дорогу - там торчало штук пять огромных палаток, каждая на целый взвод. Вокруг расстилался обычный низкорослый крымский лес с кривыми деревьями, но не очень чистый и какой-то мрачный. Дороги были накатаны тракторами до состояния каналов, а с ближайшей полянки доносился визг бензопил.

Если к этому добавить полное отсутствие в округе воды, то стоянка "Научный" мне совсем не глянулась.

Солнце поднялось чуть выше и тут же стало немилосердно шпарить. Я заполз под ближайший куст акации, к сожалению, слишком ажурный, чтобы служить надежной защитой, и впал там в ступор.

Вчера я прошел несчастных семь километров, однако по жаре в 40 градусов. Итого 280 баллов трудности, в результате которых я чувствовал теперь себя вареным раком, которого поймали, вскипятили, выпотрошили и съели, а красные остатки выбросили в лес.

Зато отрокам все было ни по чем. Они бегали и орали, мотались, фальшиво играли на флейте и творили еще сотню дел одновременно. Еще бы - эти ламеры явно вчера прикатили в Научный на удобном рейсовом автобусе.

За завтраком я рассмотрел обстановку поподробнее.

В лагере было всего четверо взрослых: Мария, которая и являлась, собственно руководителем похода; ее муж Андрей, выполнявший роль принца-консорта; дядечка по имени Борис и какая-то противная тетка с одним младенцем в слинге, и окруженная еще парочкой, которых она вела за руки. Противного в ней было то, что она почему-то сразу меня невзлюбила и глядела с таким видом, будто я у нее что-то украл. Борис был с собственной дочкой и заодно присматривал за остальными. У организаторов было трое детей своих и еще человек пятнадцать из их турклуба.

Подготовлено все было отлично - все снаряжение на месте, у каждого по рюкзаку по его силам, и с собой эта веселая компания еще тянула три котэ в пластмассовых ящиках плюс вела с собой щенка. Каждый котэ весил килограммов по пять. Один был белый пушистый, второй - не помню какой, а третий сразу же убежал в кусты и больше из них уже не выходил. Наверное, на природе у него взыграли атавистические инстинкты и он вообразил себя тигром в джунглях.

Дисциплина в православном лагере была армейской. Все четко, Мария успевала везде и видела все. Дети без дела не болтались, им всем находилось занятие. А если не находилось, то его на ходу придумывали.

Даже естественные надобности выполнялись там по высшим стандартам. Уходящему в заросли выдавалась саперная лопатка, которой он должен был скрыть следы своего пребывания в Крыму. Не худо было бы поучиться такому всем прочим туристам. Помню я Пятую балку, вокруг которой на склоне в семь этажей лежали... скажем так, несвойственные лесу явления.

Возле стола повесили высокое изображение Девы Марии на ткани и возле него поставили почетный караул. Не могу не упомянуть, что не все детки прониклись серьезностью и позволяли себе отпускать на этот счет недоуменные замечания, а то и остроты.

Перед едой обязательно молились, а в чем еще заключалась православность, я даже не скажу. Возможно, им там еще читали проповеди, но из моего куста этого, слава богу, слышно не было.

За завтраком меня называли исключительно в третьем лице и "гостем": передайте гостю тарелку и все в таком духе.

После еды я опять-таки добровольно отправился за водой вместе с дежурными. Одного отрока я уже знал - его звали Илья и он вчера приходил ко мне в палатку за фонариком. Мои апартаменты поразили его настолько, что он даже переспросил: я здесь один? Один, но ведь все справедливо - сам наслаждаюсь, сам эту роскошь и таскаю.

Илья узнал, кто я по профессии и стал про нее расспрашивать. Он уже заканчивал школу и его отец все время зудел ему: иди в программисты, им хорошо платят, это перспективно. Сам Илья к программированию никакой тяги не чувствовал, а хотел выучиться на инженера, вот и решил узнать, правда ли это так замечательно.

Другой мальчик, помладше, по имени Вадик тоже привлек к себе внимание. Видно было, что он чистенький, хороший, грамотный, но при этом весь какой-то смурной и перепуганный. Разговорить его так и не удалось.

После похода за водой я снова скрылся в кустах, только с обратной стороны, потому что солнце уже перебралось на другой бок. Там я и пребывал в медитативном состоянии, покуда Мария с группой желающих не собралась на озеро. Тут уж я не усидел.

Поселка Научный было всего ничего, от уже хорошо знакомого родника мы свернули чуть в сторону и оказались, наконец, возле пресловутых телескопов. Картинка была, конечно, отличная. Синее небо, тишина, только сосны чуть шумели, светлый песок под ногами и белые-белые домики с круглыми крышами. И все это щедро залито сверху желтым южным солнцем. Все-таки я так долго шел сюда не зря. Это был словно кадр из какого-нибудь роскошного фантастического фильма 50-х вроде "Небо зовёт".

Рядом с озером тянулись ровными рядами старые фруктовые деревья. Я уже было подумал перебраться в это место и устроить лагерь тут, но увы - особого укрытия там не было, да и питьевая вода была оттуда так же далека, как и с т/с "Научной".

Зато само озеро порадовало. Было оно чистое и прохладное, и болтаться в нем было прекрасно. Впрочем, православных детей туда просто так не пускали. Дома они учились вязать морские узлы и теперь должны были продемонстрировать свои таланты. Три узла - и только после этого можешь нырять. Такая дрессировка по Карен Прайор меня просто восхитила.

Накупавшись, я вылез на берег и созерцал воду. Прямо перед мной, в метре от уреза, бултыхался тот самый Вадик, который, как выяснилось, плавать толком и не умел. Плескался, а потом резко пошел на дно. Я моргнул - и никакого Вадика уже нет. Оказывается, в жизни, а не в кино, так и тонут - без всяких спецэффектов. Никаких воплей о помощи, протянутых вверх умоляющих рук и всего такого. Я не успел ничего сообразить, как та самая противная тетка нырнула и вытащила утопленника. Все заняло минуту - он даже не успел еще толком наглотаться воды. Его вытащили на берег и привели в чувство, после чего велели сидеть под деревом. Вот так я никого не спас.

И это ведь уже не в первый раз. Как-то так выходит, что когда приходит время совершить нечто полезное, - хотя бы подсказать иностранцам дорогу, ты оказываешься не на высоте. Потом долго тренируешься, отрабатываешь лексику и произношение, и готов уже проводить экскурсии, но тебя так никто ни о чем больше и не спрашивает. Зато на твоих глазах тонут, а ты попросту тормозишь.

Пока мы купались, на озеро под руководством Андрея пришла вторая партия, а мы с Марией и парой девочек вернулись в лагерь. По дороге я узнал много интересного.

Оказывается, первый раз Мария повела детей в походы в 1982 году и с тех пор делала это уже каждый год тридцать лет. Целый год дети занимались в клубе, тренировались ставить палатки и складывать рюкзаки, а летом применяли свои таланты на практике.

С 1982 года? - подумал я. - Ничего себе, я тогда сам в таком возрасте был, как ее нынешние питомцы. Вот откуда доведенные до автоматизма навыки руководства и умение обращаться с детьми. Но что-то мне все-таки кажется, что в те давние времена в ее лагере висела совсем не Дева Мария, а что-то героическое и более уместное для поста почетного караула. Да и не молитвы тогда читали. Впрочем, это все форма, а содержание ничуть не изменилось.

Содержание, как выяснилось, было самое героическое. Половина детей на ее попечении была из не самых благополучных семей - причем виды этого неблагополучия представляли собой широкий спектр. От банальной бедности до отцов-алкоголиков. Два пацана, которым я прошлой ночью показывал созвездия, оказались приемными - их мать умерла, и Мария с Андреем взяли их себе, добавив к собственной дочери. С Вадиком оказалось еще интереснее - семья у него была полная, но отец - религиозный фанатик, который устроил дома самый натуральный монастырь. На троих - себе, жене и ребенку.

После купания я решил чуть полазить по горам, благо Солнце уже начало утихомириваться, но сильно далеко я не ушел. Дорога пошла вверх, все те же накатанные колеи посреди мрачного темного леса; я сел, обхватив колени руками, и стал думать, что мне делать дальше.

Горы, которые казались мне такими привлекательными на карте, по которой я ползал дома, почему-то вблизи потеряли свой шарм. Лес и лес, горы и горы. Что я - гор не видал, что ли?

Снова одному брести где-то в зарослях, проклинать тяжеленный рюкзак, обливаться потом, сбиваться с дороги, таскаться за водой, разжигать костер, варить себе кашку, а потом сидеть и выть всю ночь на Луну - вот что ждало меня в ближайшем будущем.

И это, когда всего в ста километрах на юг плещется очень синее море, в которое можно залезть с головой и смотреть, как серые рыбки шныряют между колышущимися водорослями. А рядом высокохудожественные памятники старины. И в столовой макароны дают...

И я понял, что не хочу я никакого Мангупа, который я уже сто раз видел, и не желаю водопада, который не видел и не надо, а хочу в сорокаградусную жару нырнуть глубоко-глубоко и играть в глубине как полоумный дельфин, а потом, устав, залечь на дно, лежать там на спине и смотреть как над тобой плавают ноги отдыхающих.

Пока я ходил, Мария с Андреем пришли к тому же мнению, что и я - стояночка-то так себе, и решили перебраться на другое место - куда-то в заброшенный фруктовый сад. На разведку послали Бориса и он, вернувшись, сообщил, что сад на месте. Поэтому после ужина туда отправили первую партию под предводительством Андрея. Тот дошел до места, сразу же позвонил и сообщил неприятную новость: в саду тусуются какие-то пастухи, отнесшиеся к идее лагеря резко враждебно. Последовала серия телефонных переговоров - Мария звонила в Симферополь, оттуда звонили в Научный и т.п. Я просто залюбовался, с каким искусством она преодолевала любые препятствия.

Дальше православные собирались пойти к карьеру возле Баклы и, кстати, пригласили с собой меня. Очевидно, проверку на совместимость я прошел.

Как быть? С одной стороны, Бакла - это, конечно, Бакла, да и карьер должен быть, наверное, ничего. Но с другой стороны, все происходившее слишком уж напоминало мне мое пионерское детство, которое я не очень-то любил, мягко скажем. Были у меня тогда проблемы с вливанием в здоровый коллектив. За тридцать прошедших лет я, разумеется, этому искусству все-таки научился - да вот беда. Вливаться я научился, а вот желания делать это без крайней необходимости так и не приобрел. Это и на Бакле дежурные будут звенеть кастрюлями в шесть утра, будет печь сорокаградусное солнце. "И будет ночью: Ложись!, и будет утром: Вставай!". При всей моей симпатии к этим людям все это слишком уж вразрез шло с моим понятием отдыха.

В конце концов, после долгих сборов, криков и команд ушла и вторая партия детей. Котэ посадили в их персональные паланкины - и белого, и второго. Я все переживал, что же будет с третьим - который за два дня так и не показался, но все оказалось проще простого. Из коробки высыпали чуть корма и пошуршали им - и несостоявшийся тигр выскочил из укрытия пулей.

На старой стоянке остались я, Мария и несколько тяжелых баулов. Я отдал ненужные мне теперь консервы, а она, в ожидании мужчин, показала мне, как можно усилить себе слух. Могу научить и вас. У кошек и собак уши в форме рефлектора, концентрирующего звуковые волны, а человеческое ухо в этом смысле подкачало. Но можно сделать рефлектор из собственных рук - приложить ладони, выгнутые лодочкой спереди ушей так, чтобы сам раструб смотрел назад. Это усиливает чувствительность в пару раз - можно, например, услышать звуки шагов в лесу метров за триста.

В конце концов ушли все, и я, наконец, остался один. Солнце уже закатывалось, вышла одновременно с ним луна, шуршали сухие травы и вокруг меня снова не было ни души. Наконец-то тишина. Спокойно и в то же время грустно, будто я упустил что-то хорошее, важное, то, чем наслаждаются другие, но не я, потому что не в коня корм, оттого что конь давно заболел и сдох.

На следующее утро я проснулся по будильнику, расстроенный и разочарованный жизнью, собрал рюкзак и уехал в Симферополь, а оттуда - в Алупку, где все оставшееся время провел, валяясь на матрасе.

Subscribe

  • Копаясь в старых книгах...

    Первая жена Макса Волошина Была очень красивая. Зато вторая - хорошая.

  • (no subject)

    Самой характерной чертой армянской кухни являются труднопроизносимые названия блюд.

  • (no subject)

    Если вам кажется, что ваше существование бессмысленно, и нет никого в мире бесполезнее вас, вспомните, что в Windows есть Мастер диагностики и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments