gatoazul (gatoazul) wrote,
gatoazul
gatoazul

Categories:

Стивен Пинкер, "Лучшие ангелы нашей натуры" - 1

Моральный разрыв и миф чистого зла

В «Чистом листе» я доказывал, что современное отрицание темной стороны человеческой натуры — доктрина Благородного дикаря — была реакцией на романтический милитаризм, гидравлические теории агрессии и прославление борьбы и раздоров, столь популярные в конце XIX и начале XX веков. Ученых и исследователей, ставящих под сомнение современную доктрину, обвиняют в оправдании насилия, подвергают ругани и физическому насилию. Миф Благородного дикаря, похоже, еще один пример движения против насилия, которое оставило за собой культурное наследие в виде норм пристойности и табу.

Но сейчас я убежден, что отрицание человеческой способности творить зло находится гораздо глубже и само по себе может быть свойством человеческой природы. Это стало известно благодаря прекрасному анализу, сделанному социальным психологом Роем Баумайстером в его книге «Зло». Баумайстер занялся изучением общепринятого представления о зле, когда заметил, что люди, совершающие разрушительные действия, от повседневных грешков до серийных убийств и геноцида, никогда не считают, что они делают что-то плохое. Как же тогда в мире может быть столько зла, если его мало кто делает?

Когда психологи сталкиваются с многовековой загадкой, они проводят эксперимент. Баумайестер и его коллеги Арлен Стилвелл и Сара Вотман не могли заставить людей совершать зверства прямо в лаборатории, но они решили, что обычная жизнь дает немало мелких обид, которые можно изучить под микроскопом. Они просили людей описать один случай, при котором кто-то их разозлил, и один случай, когда они сами кого-то разозлили. Порядок этих двух вопросов случайно менялся от одного участника к другому, и они были разделены другой интенсивной задачей, чтобы участники не отвечали на вопросы подряд. Большинство людей злятся по меньшей мере раз в неделю, так что материала хватало. И злоумышленники, и их жертвы вспомнили множество лжи, нарушенных обещаний, несоблюденных правил и обязательств, выданных секретов, нечестных поступков и конфликтов из-за денег.

Но это было единственное, в чем жертвы и злоумышленники были согласны. Психологи изучили рассказы и закодировали их детали — длительность события, виновность каждой стороны, мотив нарушителя и последствия нанесенного вреда. Если бы можно было собрать из них обобщающую историю, она бы выглядела примерно так:

Рассказ нарушителя. История начинается с нанесенного вреда. В то время у меня были уважительные причины так поступить. Возможно, я отвечал на сиюминутную провокацию. Или я просто реагировал на ситуацию так же, как это сделал бы любой разумный человек. У меня было полное право сделать то, что я сделал, и нечестно обвинять меня в этом. Ущерб был минимальным, его легко исправить, и я извиняюсь. Пора уже забыть это дело, оставить позади, пусть прошлое останется прошлым.

Рассказ жертвы. История начинается задолго до вредительского действия, которое было всего лишь последним случаем в долгой цепи обид. Действия нарушителя были непоследовательными, бессмысленными, непостижимыми. Или же он был ненормальным садистом, чьей единственной мотивацией было желание увидеть мои страдания, хотя я был совершенно ни в чем не виноват. Ущерб, который он нанес, тяжелый и невозместимый, а его следствия останутся навсегда. Никто из нас не должен его забыть.

Они не могут быть правы оба одновременно — или, что более вероятно, никто из них не может быть прав каждый раз, потому что одни и те же участники исследования излагали историю, в которой они были нарушителем, и историю, в которой были жертвой. Что-то в человеческой психике искажает нашу интерпретацию и воспоминания о пагубных событиях.

Возникает очевидный вопрос. Наш внутренний нарушитель обеляет наши преступления в рамках кампании по внутренней реабилитации? Или наша внутренняя жертва оплакивает наши горести в рамках кампании по привлечению симпатии мира? Поскольку психологи в момент произошедших событий не сидели как мухи на стене, они не могут знать, чьим воспоминаниям следует верить.

В остроумном продолжении Стилвелл и Баумайстер контролировали событие, написал двусмысленную историю о том, как один студент колледжа предложил другому помощь с курсовой работой, потом отказался ее делать по каким-то причинам, в результате чего второй студент получил низкую оценку по курсу, сменил специализацию и перешел в другой университет. Участники (сами студенты) должны были просто прочитать историю и затем пересказать ее от первого лица с наибольшей точностью, причем половина из них рассказывала от имени нарушителя, а другая — от лица жертвы. Третью группу попросили пересказать историю в третьем лице; подробности, которые они излагали или, наоборот, опускали, служили показателем обычных искажений, вносимых человеческой памятью и не связанных с эгоистическими искажениями. Психологи закодировали пересказ, отметив пропущенные или приукрашенные подробности, благодаря которым нарушитель или жертва выглядели лучше.

Ответ на вопрос «Кому верить» оказался таким: никому. При сравнении оригинальной истории и ее пересказе в третьем лице незаинтересованными рассказчиками выяснилось, что и нарушители, и жертвы искажают историю в одинаковой степени, но в разные стороны, опуская или приукрашивая детали так, что действия их персонажа выглядят более резонными, а действия их врага — менее. Интересно, что в этом опыте ни у кого не было вообще никаких интересов. Участники опыта не только не участвовали сами в излагаемых событиях, но их даже не просили высказать свои симпатия к одному из персонажей или оправдать чье-то поведение — просто прочитать и изложить историю от первого лица. Этого было достаточно, чтобы заставить их когнитивные процессы работать для целей эгоистической пропаганды.

Расходящееся изложение пагубных событий в глазах агрессора, жертвы и нейтральной стороны — это психологический эквивалент треугольника насилия на рис. 2-1. Назовем его Моральным разрывом.

Моральный разрыв — это часть более общего феномена, называемого эгоистическими искажениями (self-serving biases). Люди пытаются выглядеть хорошо. «Хорошо» может означать эффективными, сильными, желанными и компетентными, или же добродетельными, честным, щедрыми и альтруистичными. Желание представить себя в положительном свете — одно из главных открытий социальной психологии XX века. <...> Его характерными свойствами являются когнитивных диссонанс, при котором люди изменяют свою оценку своих действий, которые их заставили сделать путем манипулирования, чтобы сохранить иллюзию, будто бы они сами контролировали свои поведения, и эффект Лейк-Уобегон (названный по имени вымышленного города, в котором все дети были выше среднего), при котором большинство людей оценивают себя выше среднего в любом желаемом таланте или показателе.

Эгоистические искажения — это часть эволюционной цены, которую мы платим за возможность быть общественными животными. Люди собираются в группы не потому, что они роботы, магнетически притягивающиеся друг к другу, а потом что у них есть общественные и моральные эмоции. Они чувствуют тепло и симпатию, благодарность и доверие, одиночество и вину, ревность и злость. Эмоции — это внутренние регуляторы, которые гарантируют получение людьми преимуществ общественной жизни — взаимный обмен и кооперативные действия — без ее недостатков, а именно эксплуатации обманщиками и общественными паразитами. Мы чувствуем доверие и благодарность к тем, кто, вероятно, объединится с нами, вознаграждая их нашим собственным сотрудничеством. И мы злимся, или подвергаем остракизму тех, кто, вероятно, будет мошенничать, отказывая им в сотрудничестве или отмеривая наказание. Собственный уровень добродетели индивида — это компромисс между уважением, приходящим вместе с репутацией человека, на которого можно положиться, и грязной выгодой от тайного мошенничества. Общественная группа — это рынок сотрудничающих людей, отличающихся друг от друга степенью щедрости и надежности, и люди рекламируют себя как щедрых и надежных, насколько могут, причем обычно эта степень чуть преувеличена.

Моральный разрыв состоит из взаимодополняющих тактик торга при расчете компенсации между жертвой и нарушителем. Подобно обвинителю на гражданском процессе, социальный истец преувеличивает намеренность, или по крайней мере, отвратительное безразличие действий обвиняемого, вместе с болью и страданиями, которыми был подвергнут истец. Социальный адвокат будет преувеличивать разумность или неизбежность действия, и преуменьшать боль и страдания истца. Конкурирующие истории задают рамки торговли вокруг компенсации и одновременно служат выставочным образцом для конкуренции за симпатию и репутацию ответственного члена общества.

Трайверс, первым, кто предположил, что моральные эмоции — это адаптации к сотрудничеству, также заметил важную деталь. Проблема в попытке изобразить преувеличенный образ доброты и искусности в том, что другие люди развивают способность видеть ее насквозь, что в результате запускает психологическую гонку вооружений между теми, кто лучше лжет, и теми, кто лучше замечает ложь. Ложь можно определить по ее внутренним противоречиям (как в идишской поговорке «Лжец должен иметь хорошую память»), или по таким знакам, как колебания, нервные движения, румянец стыда или потливость. Трайверс смело предположил, что естественный отбор может способствовать некоторой степени самообмана, подавляющего предательские знаки. Мы лжем себе, чтобы более правдоподобно звучала наша ложь другим. В то же время бессознательная часть мозга регистрирует правду о наших способностях, чтобы мы не утеряли слишком сильно контакт с реальностью. Трайверс цитирует более раннюю формулировку той же идее Джорджем Оруэллом: «Секрет власти — сочетать веру в собственную непогрешимость с силой учиться на прошлых ошибках».

Продолжение следует.

Subscribe

  • Ответ на загадку Новака

    Профессор Новак как-то предложил своим коллегам такую загадку: The poor have it, the rich need it, it is greater than God, more evil than devil,…

  • Загадка Новака

    Следующая загадка предназначется только для тех, кто очень хорошо знает английский язык. К сожалению, адекватно перевести ее на русский, так, чтобы…

  • Ответ на загадку с картинкой

    Этот коллаж иллюстрирует название довольно известной раньше книги. ====================================================== Карл Маркс.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments