Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

По небесным грядкам - 9

Лес кончился, а точнее резко стал светлее и ниже. Судя по всему, это и была гора...

Френк-Мезер

что значит по-татарски "могила франка". В Интернете пишут, что могилы иностранных гостей Крыма там действительно когда-то были, но их сровняли с землей, когда рекультивировали склоны горы. Делали небесные грядки, в смысле. Впрочем, никаких грядок я там тоже не видел.

Итак, лес стал другим, а дорога перестала вилять. Я прошел еще пару десятков метров и увидел стоянку - очень классную, между прочим. Светлая полянка с очень зеленой низенькой травой, кострище, сложенное из камней, вокруг деревья на расстоянии друг от друга. Я бросил рюкзак, хоть и легкий, но все-таки надоедающий и пошел смотреть, куда же дорога ведет дальше. Сотня шагов и я оказался на открытом пространстве. Впереди шла хорошо накатанная грунтовка, залазящая на небольшой холм, а потом по большой дуге загибающаяся куда-то вправо. Здесь, очевидно, и ездили джипы, о которых мне рассказал Игорь.

Я быстренько взбежал на этот пологий холм и... остолбенел.

Collapse )

(no subject)

Человек устроен довольно-таки неоптимально, вернее, оптимизирован по максимуму хоть как-то выполняемых функций. Поэтому как любое универсальное решение он ничего конкретного не может делать хорошо. Бегает - кое-как, недолго и медленно; ходит - тоже кое-как, уже через несколько дней получает водянки, мозоли и треснувшие пятки, после чего начинает ковылять. Это не говоря уже о подвернувшихся ногах. Плавает, прыгает - ну тут лучше промолчим. Даже просто сидеть на солнце и ничего не делать - и то не выходит. Начинаются ожоги.

Сам человек гордо назвал себя разумным, намекая, что уж в этом у него точно специализация. Но это название - не более, чем самопиар. Люди реально пользуются разумом достаточно редко - когда уж совсем без него нельзя, а в остальное время прибегают к закэшированным пару столетий назад мудростям.

Единственное, что у человека сделано очень хорошо, - это руки. Огромное количество степеней свободы и соответственно возможных применений. Но увы, они ему достались от предков-обезьян, и их сложно назвать чисто человеческими.

(мысли на пятый день похода, при созерцании коз, без всякого усилия лазящих по отвесным скалам)
cat-in-the-box

(no subject)

В этом году очень теплая осень, морозы никак не начинаются, под ногами шуршат желтые-прежелтые листья и вообще вокруг золотая осень.

И я иду по этим листьям и думаю: наверное, и год назад тоже была осень? Ну это вроде логично. И два года назад? И пять? И десять? И двадцать?

И тоже, по идее, летели листья, светило солнце, дул легкий ветерок и прохожие спешили куда-то в легких курточках. Но я этого почему-то совершенно не помню. Начисто. Может, я тогда вообще не жил?
sketch

(no subject)

Тот мальчик, который постоянно кричал "Волки! Волки!", когда чуть подрос, перестал бояться леса и стал часто по нему прогуливаться. Однажды он обнаружил маленькое озеро, в котором купались обнаженные поселянки, отбежал в чуть в сторону и в восхищении закричал: "Телки! Телки!". И хотя кричал он не так уж и громко, но в деревне его отлично услышали и скоро к озеру сбежалось все мужское население.

Дед Кузьма, пришкандыбавший последним, даже улыбнулся мальчику, похлопал его по плечу и веско произнес: "Наконец-то я слышу слова не мальчика, но мужа".
manx

(no subject)

Возникает естественный вопрос: а зачем вообще нужны приятные чувства? Ведь фактически это промежуточное звено - стремиться к нужному результату можно вообще без всяких чувств - как это демонстрируют нам растения, автоматом тянущиеся к свету, и современные программы, занимающиеся планированием с учетом нескольких целей.

Почему бы не связать напрямую результат и действие без всяких посредников в лице внутреннего одобрятеля?

Выскажу свое предположение. Здесь действует та же логика, что и в изобретении денег.

Можно менять напрямую барана на железную лопату? Можно, но неудобно. Нужно сначала найти человека с лопатой, которому вот прямо сейчас нужен баран.

Добавляем некий всеобщий эквивалент-посредник - и развязываем слишком тесные отношения между продавцом и покупателем. Теперь нужно найти лишь того, кому нужен баран, без всякого учета, какой ненужный ему предмет он может предложить взамен.

Приятные чувства играют  точно такую же роль. Они развязывают слишком сложные отношения между целью и результатом, играя роль психического эквивалента "все верно сделал". Иначе пришлось бы на каждую цель ждать ее удовлетворения и только после этого ее вычеркивать - что очень сложно. Целей много, они образуют сложные иерархии, до их выполнения может пройти слишком много времени, они могут противоречить друг другу или быть в принципе недостижимыми. Общее чувство приятного позволяет их как-то взаимозаменять.

Аналогия подтверждается тем, что, собственно, деньги - это некий внешний эквивалент внутреннего чувства. Зачем нам нужны деньги - не ради же их физических свойств, которые не представляют из себя ничего выдающегося. Ради того, чтобы их потратить ради получения психической награды - наслаждения от купленных за них благ.

Не все наслаждение получается от материальных предметов - поэтому и говорят, что за деньги не купишь того и сего, морально-возвышенного.

Но человечество упорно над этим работает.
manx

(no subject)

Как сейчас помню, собираются в Средние века монахи и давай ругаться: а что означает слово "дерево"? Это вещь или нет? Оно же означает "дерево вообще"? Вот покажите нам такое дерево. Если выйти на улицу, там растут конкретные деревья - вот бук, вот береза, но никаких "деревьев вообще" там нет. Получается, их вовсе не существует? Это называлось спор номиналистов с реалистами. Потом к ним примкнули еще концептуалисты. В средние века еще не было понятия информации, но сейчас спор легко разрешить. "Дерево вообще" - это не реальная вещь. Это некоторый информационный объект. Мозг человека (и животных) заточен под непрерывную классификацию объектов реального мира. "Дерево вообще" - результат этой классификации. Концептуалисты оказались правы.

"Дерево" - это член множества, то есть мыслимой совокупности, члены которой отобраны с помощью некоторой процедуры классификации. Обычно такие процедуры формируются из примеров, то есть не логически. Как и для всех классификаторов на нейронных сетях, их работу невозможно выразить алгоритмически. Кроме того, классификаторы могут быть разные - зависеть от цели или от конкретного человека. Для обычного человека банан - типичное дерево, а для ботаника - это и не дерево вовсе.

Поэтому границы таких множеств всегда размыты и неясны, а формально выразить их содержание по определению обычно невозможно - потому что для формального определения требуется выяснить действительную, внутреннюю суть, по которой строится объект. А словесное определение объектов обычно формулируется как набор характерных признаков с присовокуплением разного рода оговорок, причем нередко с циклическими определениями. Заглянем в википедию, чтобы выяснить крайне банальный вопрос: что такое дерево?

"Де́рево — жизненная форма деревянистых растений..." - ага, дерево, - это, значит, такое растение в виде дерева "...с единственной, отчётливо выраженной, многолетней, в разной степени одревесневшей..." - ага, то есть дерево вообще одревесневшее, но бывает и не одревесневшее. "...сохраняющейся в течение всей жизни, разветвлённой (кроме пальм) " - ага: вообще разветвленное, но плюс еще пальмы, которые совсем не разветвленные, ..."главной осью — стволом".

Ну что же, все понятно. Деревья - это вон те штуки за окном, если вы до сих пор не в курсе, как они называются. Правда, боюсь, что если вы выросли в пустыне и никогда деревьев не видели, то по такому определению вы вряд ли составите какое-то впечатление. Более того, наблюдая в пустыне дерево арак, вы явственно заметите, что оно этому определению не соответствует.

Еще хуже, когда вы прилетели на планету Скррбрр и наблюдаете там такие характерные розовые палки с чашами на концах и каким-то синим пухом по бокам. Определение из википедии тут совсем не поможет  - поскольку оно построено как обобщение характерного набора земных объектов, то есть является просто классификатором, полученным из конкретного ограниченного набора данных, и может работать только на этом наборе. Это определение явно не универсально.

Определения обычно строятся так, чтобы более-менее захватывать ядро выборки. Но в граничных случаях с ними постоянные проблемы - когда непонятно, то ли это дерево, то ли нет, и тогда все зависит от конкретного классификатора. Поэтому границы мыслимых множеств всегда размыты и мерцают, а ядро, кажущееся крепким и цельным, при приближении нередко рассыпается на отдельные частные случаи.

Мораль: перед спорами о чем-либо требуйте определения, чтобы было хотя бы понятно, о чем предмет спора, - действительно ли оба собеседника одним и тем же словом называют примерно похожие множества. Никогда не спорьте о словах, настаивая, что только ваше определение правильное, а просто фиксируйте, что кто как будет называть. Если же нет договоренности по поводу определений, то вообще не спорьте - это бесполезно. Сразу переходите к ругани и мату - так вы если и не добьетесь истины, то по крайней мере испортите собеседнику настроение.

Мораль-штрих: точное определение предмета могут дать только логические классификаторы, основанные на каких-то инвариантных свойствах объекта, причем должен иметься точный алгоритм определения наличия такого свойства. Классификаторы по принципу "характерных наблюдаемых признаков" всегда неточны и не покрывают все случаи.

Мораль-два штриха: естественный язык всегда неоднозначен и неточен, решает лишь ограниченные задачи классификации, поскольку цель эволюции - выжить, а не добиться полноты определения. Но при познании мира, когда срочные проблемы решены, такой прагматизм начинает сильно мешать.
manx

Как я стал солнцепоклонником

В августе меня укусила собака. Совсем чуть-чуть - так, оцарапала ногу своим зубом. Но собака была уличная, неизвестно чья, и поэтому пришлось ложиться в больницу и делать уколы от бешенства. Медицина, правда, шагнула вперед, сорок уколов в живот уже отменены, теперь их пять или шесть, в плечо и совсем не болезненные. До некоторых антибиотиков им очень далеко.

Из-за этого в начале сентября я не поехал в Крым, как хотел. А потом начались сплошные дожди и собачий холод. Короче, ехать можно было только в октябре - в самый разгар осени.

Поездка была велосипедная. Всё внове - на велосипеде по осеннему Крыму, в сплошную темно-зеленому и желтому и красному. Все в это время отлично - нет людей и давки даже на южному берегу, погода теплая, море еще терпимое - + 20, купаться можно, хотя и не сильно долго. Вот только темнеет очень рано и быстро. В шесть часов вечера уже полный мрак.

Был я один, поскольку заранее готовые ехать все, а как доходит до дела - та больная, у этого дела, у того денег нет. Короче, я плюнул на всех, упаковал велосипед в чехол и поехал сам.

Но эта история совсем не про велосипед, хотя там тоже было немало интересного, включая поездки по колено в грязи. К тому времени я благополучно добрался до Соколиного, где снял комнату у приятной татарской женщины. И сразу, конечно, устремился смотреть Большой Каньон.

В очередной раз он меня поразил.

Недавно я читал теорию, что память не столько воспроизводит прошлые события, сколько их реконструирует, причем исходя из нынешних интересов. Похоже на правду. Я уже давно замечал, что с моей памятью что-то не то. Например, дороги она сильно сглаживает, устраняя из них все повороты. Помнишь: вот дуб, идешь сколько-то, а там скамейка. Почти правда - только дорога от дуба до скамейки петляет как змея, практически изучающая топологию.

Этим каньон меня и поразил. Вход туда, как оказалось, поднимается круто вверх, а сам каньон густо зарос деревьями. Я прекрасно помнил оттуда воду, много-много воды, красивой, журчащей. Эрозионные ванны - памятник геологии. Даже дорогу помнил. Но он весь в деревьях! Этого не может быть. В памяти над водой было синее небо - и больше ничего.

Кстати сказать, я и сейчас эти деревья помню все абстрактнее. Сохранившуюся картинку так просто не сбить - небо над головой и все тут.

Ну ладно. В первый день я налазился по каньону до самой Ванны молодости и вернулся в свой сарайчик умиротворенный и полный воспоминаний. Но на следующий день мне захотелось подвигов.

Поэтому я снова отправился к Ванне и вычислил, где можно перелезть за неё. Это не очень просто - там почти отвесная стена, хоть  и низенькая, поэтому массовые туристы там не ходят. За Ванной каньон стал еще более грандиозным и диким. Но пройти по нему получилось лишь метров пятьдесят. Осень, дальше там надо брести по пояс в бурной и очень холодной воде.

Но классно там! Может, когда еще туда попаду летом - ей-богу, пройду тогда целиком.

Короче, я вернулся, вновь перелез стенку над ванной, поглядел на участников какого-то запоздалого похода, собравшихся поглядеть чудо природы, и понял, что подвигов на сегодня мне мало. Теперь надо вылезти на борт каньона сверху и пройти там, поглядеть на роскошные виды.

Дорогу я помнил - опять же, абстрактно. Где начинается - помню, направление - помню, но сама дорога стала для меня совершенным открытием. Она, оказывается, идет по густому лесу, в котором ничего не видно. Впереди меня шли те самые туристы, но я только слышал, как их вожатый свистел им команды - сесть, встать и тому подобное.

Сам каньон можно увидеть только с пары обзорных площадок. Красиво очень. Хотя и не так, как летом - горы уже бурые и пожухлые. Но ничего - сел на краю, свесил ноги, достал из сумки пакет ряженки и пряников, купленные утром в магазине, сижу, жую - лепота. Ради таких моментов только и стоит жить.

И тут пришла мне в голову дурацкая мысль - а не пойти ли мне поглядеть на то, что на карте обозначено как "Разв. хр. Христа Спасителя"? А потом можно в Соколиное другой дорогой вернуться, а то я по одной и той же дороге ходить не люблю. В прошлый поход, который был в прошлой жизни, мы к этим развалинам храма как-то не попали. И времени не было, и рюкзаки тяжелые, мы тогда с каньона свернули направо, к стоянке с татарским названием, откуда в конце концов вышли к ай-петринскому содому.

А теперь я был налегке и один. И хотя перед отъездом мой начальник предупреждал меня - дескать, никаких экстримов, и я все путешествие свято это правило соблюдал, но сильно мне хотелось закрыть гештальт и увидеть этот самый храм Христа.

Времени уже было - внимание - почти четыре часа.

Ну дорогу до стоянки Бойка я промчался довольно быстро. Стоянка была точно такая, как я ее помню - вытоптанная и в целом никакая. Потом пришлось долго вымеряться по GPS, чтобы не проскочить нужный поворот и не оказаться в конце концов в Ялте - тропинки там несколько раз двоятся.

И вот я вышел на 62-й маршрут, который на карте выглядет совершенно невинно. Красная полосочка вдоль обрыва. О господи. Это оказался, наверное, самый сложный маршрут, по которому я ходил. Он сразу же стал загибаться вверх, все круче и круче, пока через полкилометра вообще не стал практически отвесным. Я уже не шел по нему, а плелся, с трудом переставляя ноги. Чувство было - будто на мне рюкзак в 30 кг весом. Расстояние там было всего ничего - это если по-ровному, но я набрал там высоты не меньше, чем грузовой авиалайнер.

Виды, конечно, были ого-го. Слева лес, впереди грунтовая колея, а справа то, что на карте скромно именовалось оврагом. На деле там разверзалась пропасть, за которой была видна следующая гора. Из-за той горы раздавались странные звуки - вроде шума мотора. Не знаю, что это было - местность там совершенно безлюдная. Может, генератор на какой-то метеостанции.

В конце концов я дополз к этому самому храму, вернее, к развалинам оного. Начинались сумерки, поэтому фотографии вышли размазанными, да и снимать там было особо нечего - просто куча камней. Подозреваю, что и в пору своего расцвета этот самый храм представлял собой просто сарай из булыжников.

Тут-то бы мне и вернуться назад. За час я успел бы скатиться вниз по 62-й тропе, и выйти через каньон на трассу. Уже было бы темно, но хоть видно куда идти.

Но нет - черти потянули меня дальше.

За развалинами дорога стала более пологой - я уже был на горе. Прошел родник, который оказался совсем не так близко, как было нарисовано в атласе. Там вообще всякое вранье рисуют: расстояние по миллиметру, а на деле - пока дойдешь, так сдохнешь. Вода к тому времени почти кончилась, но родника самого я не видел - только воду, текущую через дорогу. Искать не стал - времени мало.

После родника кончился лес и начались очень милые такие полянки, тропинка между которыми шла по разным плавным кривым. Потом начался новый лес - уже совсем другой: низкий, красный-красный, но неприятный тем, что опавшие листья валялись на земле и совершенно заслоняли собой узенькую тропинку. Внезапно кончились маркеры - синие полоски на деревьях, отмечающие маршрут. Пару раз вместо них нерадивые лесники наклеили изоленту, но потом исчезла и она.

В общем, из этого леса я вышел на обширный луг, посреди которого там и сям торчали камни. Прошел мимо какой-то влюбленной парочки и вышел к лагерю туристов. Мужик, похожий на православного ваххабита, в камуфляжной куртке, спросил, не видел ли я их людей. Видел. Остальные люди разбрелись там кто куда, я прошел мимо них - уже слева открылся сногсшибающий ландшафт, опять-таки за пропастью. И тут дорога кончилась. Вообще.

Я ткнулся дальше по ее ходу - там просто начинался горный склон, очень крутой и совершенно непроходимый. Где мой верный GPS? Тут, но толку от него не было никакого. Соколиное вон там - в двух километрах, но это если у тебя есть крылья. Правильная тропинка вон там - но дороги к ней нет. Впереди - спуск, я попытался сунуться туда, но это было безнадежно. Карта уверяла меня, что где-то там есть слабенькая дорожка вниз, но где?

Я попробовал драться через лес - удовольствие очень сомнительное и медленное, в конце концов вышел на какую-то протоптанную дорожку и, пройдя по ней, очутился на том же месте, где я уже был. GPS это наглядно подтвердил - все-таки и от него была какая-то польза.

Тут-то я и понял - аллес. Глубокие сумерки, вот-вот наступит ночь. Куда идти - непонятно. Легкая курточка, поскольку подстежку я брать не стал - днём было тепло. В темноте дорогу искать невозможно - это верный способ свалиться куда-нибудь в пропасть. И стоять на месте нельзя: плюс 10 - это довольно холодно. Вспомнил я тогда своего начальника, и его заботу обо мне, да было уже поздно.

Продолжение следует
antigravitation

Зрительные галлюцинации

В книге Криса Фрита пишется, что мозг может сгенерировать любые зрительные впечатления по его желанию.

Впрочем, такие галлюцинации мешали бы нормальному восприятию реальности, поэтому производятся они лишь в случаях болезни - при травмах мозга или при шизофрении.

Однако можно и без экстрима. У меня несколько раз были галюцинации, которые можно назвать здоровыми. Никаких болезней - просто крайняя перегрузка.

Особенно любопытно это потому, что я обладаю довольно странной особенностью - я в принципе не могу ничего представить визуально. Говорят, что другим людям очень легко вообразить персик или там дыню, но я могу увидеть лишь смутный невнятный образ, да еще к тому же не весь сразу - его приходится все время как бы  вручную обрисовывать по контуру.

Настоящие зрительные образы я видел в жизни всего несколько раз.

Один из вариантов - при засыпании. При некоторых условиях можно уловить момент погружения в сон и проследить сам процесс. Сон начинается, когда обычное мелькание перед глазами постепенно становится ярче, осмысленнее и начинает превращаться в самопроизвольные возникающие образы. В этот момент еще можно проснуться - и тогда понимаешь, что уже наполовину это был сон. Настоящим сон становится, когда остаются только образы, а обычные мысли при этом исчезают.

И вот более интересный случай. У меня очень плохой сон, поэтому я паршиво сплю в поезде - даже в купе. Заснуть же в плацкартном вагоне для меня совсем нереально. Тело при этом расслабляет мышцы как при сне, но мозг отключиться не может - ему мешает свет и стук колес.

После нескольких часов таких мучений мозг начинает производить зрительные галлюцинации. Характер они носят разный, но общее у них одно - они очень быстро появляются и исчезают, так что рассмотреть их очень сложно. Каждый образ существует не более секунды, а то и меньше.

Содержание было по теме. Один раз мне представлялось, что вдоль железной дороги, по которой я еду, стоят локомотивы, причем самых необыкновенных конструкций (не фантастических, а просто никогда не виданных моделей). Другой раз это были деревья, опять-таки стоящие вдоль дороги.

Но самые приятные впечатления бывали при возвращении из похода по Крыму. Обычно это виды очень красивых гор, монументальных белых скал, водопадов. Самое удивительное - когда мне казалось, что поезд идет по огромному очень художественному парку, полному волшебных гротов, подстриженных деревьев, дорожек, по которым прогуливается нарядно одетая публика.

Это и не сон, и не явь, а что-то среднее между ними, но видно довольно отчетливо. Такое состояние может длиться десятки минут.